— Ах, лучше бы он был уродом, — сквозь слезы улыбнулась Анжела, — сущее наказание иметь такого красивого возлюбленного.

На следующий вечер, едва пробило девять часов, два молодых человека, один высокий и стройный, другой маленький и поразительно толстый, вынырнули из зарослей кустарника, окружавшего китайский павильон царицы, и подошли к нему. Это был Максим, сопровождаемый своим другом Аркадием.

— Вот счастливчик, вот баловень-то фортуны, — вздыхал последний, которому его огромное брюхо с трудом позволяло дышать и вынуждало к известной сентиментальности выражений, — всего две недели в полку, а уже, надо же, любимец высокопоставленной дамы, да в придачу красивой дамы, потому что все они богаты и пользуются исключительным влиянием. Завтра ты поручик, через месяц, глядишь, капитан, а через год и полковник. Но только что это за дама могла бы быть? Чего доброго, сама царица.

— Как тебе такое пришло в голову!

— А почему бы нет. Я заметил, какой взгляд она вчера на параде бросила на тебя, точно коршун, собирающийся склевать голубка. Ты только, Максим, не робей.

В павильоне горел свет, две женщины, переодетые до неузнаваемости, стояли за плотно закрытыми жалюзи.

— Они идут, — сказала теперь более высокая, величественным движением задергивая занавеси и скрываясь за ними. — Теперь действуй так, как я тебе говорила.

Анжела задула свечи и присела на диван, стоявший неподалеку от окна; сердце ее учащенно билось. Максим тихонько поднялся по ступенькам, отворил дверь и заглянул вовнутрь.

— Вы здесь? — спросил он.

— Входите, пожалуйста, и заприте дверь, — дрожащим от волнения голосом попросила Анжела.

Максим выполнил просьбу и затем приблизился к дивану, внезапно чья-то рука схватила его за полу мундира и потянула к себе.

— Мадам, — запинаясь, пробормотал бедный юноша, ужасно испугавшись от неожиданности.